Все записи с тегом тысячи светлых ангелов грозно стоят за спиною моей

Шёл семинар по латыни. В просторное помещение сквозь большие окна падали лучи уже начинавшего греть мартовского солнца. Майтрея получил ответ некоторое время назад и теперь раздумывал над тем, что испытал. Всё казалось ему жутко неправильным. Счастливый Нараяна был совершенно беззаботен. Он был наивным юным богом, который наслаждался жизнью. Он не знал, чему позволил начать расти в сердце Майтреи, когда неосторожно ляпнул, что не хочет потерять его. Что Майтрея ему всё ещё нужен, несмотря на то, что он больше не одинок. Майтрея перестал быть для Нараяны простым спасением от одиночества. Он превратился в друга. Тогда Нараяна даже не мог себе представить, какую инфернальную цепочку событий запустил, попросив его не уходить. Дни скоротечно сменяли друг друга. Нараяна рассказывал Майтрее все подробности жизни со своей новой пассией, включая интимные. Несмотря на это, вскоре Майтрея снова мог смеяться и шутить. Он успокоил себя тем, что сможет контролировать то, что растёт внутри. Он стойко перенёс этот первый метеоритный дождь и теперь шагал с улыбкой по выжженной земле своей души, глядя, как из-под пепла тут же пробиваются и стремятся ввысь ростки новых надежд. Он решил не топтать их. Он стал мечтать. Страха больше не было. Сердце было готово к новым ранам и шрамам. Светило яркое солнце. На земле всё ещё лежал грязный снег. Майтрея смотрел гей порно во время семинара по латыни. Ему было весело. Но веселье не могло прогнать тревогу, которая расцветала в его сердце уродливыми ядовитыми цветами, отравляя разум. Она не была сильной, но теснила что-то куда более зловещее, скрывала это от взора Майтреи. Маскировала прорастающее внутри сердечной плоти семя истинного чувства. Этим чувством была любовь.

Мутная тьма расползалась над городом. Проснувшись в плотном липком мраке утра, Майтрея свесил ноги с кровати и взял в руки телефон. То, что он прочитал в сегодняшнем сообщении от Нараяны, породило что-то неведомое и зловещее где-то глубоко внутри него. Внутренности сковал первобытный ужас. Нараяна возлюбил. В следующее мгновение Майтрея уже брёл сквозь густую пелену падающего снега посреди бесконечной зимы. Ноги слушались плохо. Рёбра сжимали сердце. В голове роились мысли. Он не посмел бы признаться в своей запретной любви богу. Он в любом случае опоздал. Его дрожащее от холода нутро не могло выдержать этой щемящей боли. Майтрея без сил рухнул на скамью на первом этаже одной из больниц. Он тяжело дышал. За дверью завывал ветер. Тусклый жёлтый свет ламп разливался по этажу. Майтрея нащупал телефон и достал его. Он должен был что-то ответить. С этими мыслями он вышел к лестнице и стал взбираться по ступенькам. Дыхание отказывало. Майтрея написал о том, что его роль в жизни Нараяны завершилась. Он написал, что ему пора уйти. Уйти из жизни Нараяны и из этого мира, но о втором он подумал про себя. Он миновал несколько этажей и ступил в переход между корпусами, который нависал над землёй. Майтрея добавил, что он останется, если того пожелает Нараяна, но у этого есть своя цена, и цена эта - разрастающаяся внутри него тьма, способная пожрать многие миры. Майтрея остановился посреди перехода, и время остановилось вместе с ним. Он смотрел в окно на безразлично падающий снег. В тот день наступил первый конец света.

Шёл коллоквиум по квантовой механике. Майтрея не знал, зачем она была нужна будущим врачам, но небольшой интерес всё же испытывал. Однако, недостаточный, чтобы учить её за стенами этого корпуса. В аудитории горел яркий свет, пронзавший тьму раннего утра снаружи слепящими лучами, вырывавшимися из окон здания. Свет был жёлтым. Руки Майтреи были заняты списыванием, но мыслями он был далеко отсюда. Сегодня утром Нараяна тоже не спал. Майтрея поздравил его с днём рождения, и тот впервые ответил сразу. В этот день их общение обрело новый формат впервые после того, как Майтрея завершил свои поиски. Бог этого мира положил свои ладони напротив его по другую сторону экрана. Он сказал, что будет распаковывать прошлогодние подарки, к которым не притронулся за весь прошедший год. Ему становилось лучше. И он жил уже не один. К нему вернулся квартирант по имени Сорбьер. Тем временем, на улицах уже вовсю царила предновогодняя суета. Майтрея и Колон быстро стали не разлей вода и главными заводилами в группе. Да что там, на всём потоке. Они уже успели прослыть самой безумной хулиганской парочкой среди всех, кто учился вместе с ними. После каждой пары они вырывались из аудиторий с дикими воплями, гоготали над уродцами в банках между стеллажами анатомического музея, доканывали девочек вопросами про менструацию. Всё становилось слишком нормальным. На горизонте не маячило ни одного вестника грядущего апокалипсиса. Но он всё-таки приближался.

За окнами вагона неумолимо мела снег зимняя вьюга. Майтрея нёсся в поезде метро, который, лишь ненадолго вынырнув из тоннеля, проезжал участок дороги, проложенный по поверхности. В его руках была потрёпанная книга, в наушниках играла песня. Эту песню, наряду с другими, пополнившими его плейлист, он скачал со странички Нараяны. Майтрея зубрил ненавистную химию. Вагон вновь пожрала тьма тоннеля. Недавно ему снова написал Ал. Рана была свежа, она саднила. На днях Майтрея отправил Алу по почте небольшой подарок и свои рисунки. Всё это не приносило облегчения. Майтрея знал, что Ала нужно отпустить. Но мысль о том, что он мог ошибаться, полагая, будто его чувства были вечными, сводила его с ума. Не давала покоя. Когда поезд прибыл на нужную станцию, было ещё слишком рано, чтобы идти в университетский корпус. Снег больше не шёл. Воздух словно застыл, покалывая щёки ледяными иглами. Майтрея направился в сторону, противоположную от корпусов. Там простирался приличный по своим размерам лесопарк. Ввысь вздымались чёрные, как уголь, ветви нагих деревьев. Майтрея неспешно брёл между ними, слушая музыку. Он неустанно думал о боли Нараяны. Вокруг было темно и холодно. Это была его не первая прогулка по той местности. Майтрея никому не рассказывал о них. Он думал о том, что когда-нибудь закончит свою жизнь в подобном лесопарке. Но не сейчас. Ответа ждало очередное отправленное утром сообщение. И в этой жизни его, кажется, удерживал лишь неполученный ответ.

Майтрея стоял в пробке. Небо было темным. Предрассветную черноту пронзали лишь яркие огни фар окружающих автомобилей, представлявших собой течение, казалось, бесконечной реки из машин. Стоять нужно было еще долго. Майтрея был занят написанием объемного ответа на очередное длинное сообщение от Нараяны. Дела в университете шли своим чередом. Каждый день Майтрея гордо шагал по корпусам, которые располагались в разных частях города. Измятый белый халат стал его второй кожей. Майтрея всеми силами старался порвать связь со своим первым университетским приятелем. Он встретил нового и полагал, что это стало началом большой дружбы. Он не ошибался. Обстоятельства их более подробного знакомства, нежели то, что произошло в первый день занятий, были довольно нелепыми. Они вместе поехали покупать у преподавательницы педагогики бездарные книги ее авторства. Это было едва ли не обязательным условием для получения зачета. Эта ситуация забавляла Майтрею. Вместе с его новым другом Колоном они то и дело потешались над первым приятелем Майтреи. Это было жестоко, но очень весело. Из жертвы буллинга он быстро превратился в булли сам. Новая роль пришлась ему по душе. Объединившись со своим новым товарищем, Майтрея даже немного воспрянул духом. Но гораздо сильнее его продолжала питать боль Нараяны. Растворяясь в ней, он тешил свою собственную боль. Она убаюкивала чувства, усыпляла разум. Она была безмятежной и чистой. Ее чистота ослепляла Майтрею. Промозглый холод улицы, казалось, проникал в автомобиль прямо через его поверхности, и даже включенная печка не могла справиться с ним. Майтрея поёжился и отправил только что законченное сообщение. Скоро у Нараяны должен был быть день рождения. Но на него никто не должен был прийти.

Майтрея проснулся рано утром. На часах было около четырёх. Первое, что он сделал, это подбежал к мобильному телефону в предвкушении увидеть на экране сообщение от пользователя с аватаркой чёрного цвета. Он не понимал, что на ней изображено, но с течением дней она стала вызывать у него почти рефлекторное тепло где-то в области сердца. Так было каждое утро. Сообщения всегда приходили глубокой ночью. Они были безрадостными. Они буквально сочились болью. Майтрея жадно вбирал её в своё сердце. Боль входила в него легко, со жгучим теплом заполняя образовавшуюся после ухода Ала пустоту. Сердце Майтреи было юным. Оно было открыто для нового бога, которого начало познавать, капля за каплей поглощая боль Нараяны. Сообщения были длинными. Иногда текст был такой длины, что не помещался в одном сообщении. Это было справедливо для обеих сторон. Через раз в сообщениях от Нараяны встречалось слово «спасибо». Само по себе оно было незамысловатым, но для Майтреи это имело большое значение. А ещё Нараяна сообщил, что у него нет человека ближе, чем Майтрея. Эта информация поселилась на особом месте в его сердце и пожелала остаться там до скончания времён. Солнце выжгло её на его плоти быстро и незаметно. Ангела Нараяны в этом мире больше не было. Помимо этого, у Нараяны, казалось, вообще никого больше не было. Однако не это было причиной того, что Майтрея каждое утро снова и снова нырял в холодные траурно-чёрные воды его бесконечной печали. Воздух на улице был влажным и наполненным выхлопными газами.

Солнце ярко блестело в отражении на мокром от дождя асфальте. Громоздкие серые дождевые тучи наконец-то покинули город. В этот день мир праздновал рождение нового бога. Майтрея ехал в заполненной людьми маршрутке. Больше не было необходимости присматриваться к их лицам. На экране телефона в его руках был открыт профиль нового бога этого мира. В нём не было фотографии, зато было имя. Его звали Нараяна. Лен с легкостью сделал реальным то, что казалось невозможным. Решение проблемы было простым. Нараяна был вычислен через состав музыкальной группы, видео с выступлением которой он прислал Майтрее во время их недолгого общения. Тогда Майтрея его даже не открыл. Его не интересовала музыка. Группа не была известной, но наследить в интернете самую малость она успела. Ровно столько, сколько было нужно, чтобы отыскать Нараяну. Первые буквы имени действительно совпали. Майтрея сильно волновался, но на душе у него было радостно. Маршрутка мчалась, превышая скорость и покачиваясь из стороны в сторону. Она уже приближалась к месту жительства Майтреи, когда Нараяна наконец ответил. Он был напуган, словно юный бог, который по неосторожности попался на глаза тому, кому не следовало. Майтрея попытался успокоить его тем, что не является кем-либо из его реальной жизни. "Я могу позвонить тебе по скайпу, если хочешь. Чтобы ты мог убедиться". "Да, можно будет". Но этот звонок так и не состоялся. Кажется, в нём не было необходимости.

Шла вторая неделя сентября. Каждый день Майтрея просматривал тысячи аккаунтов в социальной сети, пытаясь отыскать то самое заветное лицо. Несколько раз ему казалось, что страницы были похожи на то, что он искал, и тогда он писал их владельцам, но каждый раз ошибался. Он подозревал, что первые три буквы имени ему всё же известны, но не был в этом до конца уверен. Возраст он тоже знал, однако людей, подходящих под эти критерии, всё ещё оставалось слишком много. Даже на улице он по инерции продолжал всматриваться в лица. В городе проживало всего чуть более десятка миллионов человек. Майтрея решил отыскать своё солнце во что бы то ни стало. Но он не был хорошим сталкером. В университете у него появился приятель. По правде говоря, это общение стало для него вынужденным. Изо дня в день он был так мрачен, что другие попросту боялись с ним общаться. Таким образом, изгой нашел изгоя. Майтрея поделился со своим новым приятелем тем, что занимало всё его свободное время в последние дни. В ответ он услышал лишь замечание о том, что это занятие не может принести плодов. Дожди продолжали обрушиваться на город, не оставляя места ясному небу. Это был самый дождливый сентябрь в памяти Майтреи. Закрыв очередную вкладку с фотографиями незнакомого человека, он скользнул взглядом по перечню своих диалогов. "Лен...", в голове пронеслась отчаянная мысль. Пальцы застучали по клавиатуре. "Лен, можешь для меня кое-что сделать?". "За тысячу благодарностей... За тысячу рублей". Идея казалась ему безумной, но он почему-то был уверен, что Лен способен сотворить чудо. Оставалось только ждать.

Майтрея смотрел на город через автомобильное окно. По стеклу барабанил проливной дождь. Никогда ещё он не воспринимал окружающий мир так остро, как сегодня. Мимо один за одним проносились многоэтажные жилые дома. Его взгляд внимательно скользил по их окнам. Его безымянное солнце жило одновременно во всех этих квартирах и ни в одной из них. Мозг молниеносно анализировал вид, открывающийся из окон каждой квартиры. Их рамы, стены домов напротив, подъезды, крыши и этажи. Где-то должен был существовать тот самый ракурс, который он видел на фотографии. Майтрея не знал, зачем его мозг делает это. У него не было цели выследить солнце. У него вообще больше не было цели. Вода беспощадно заливала стекло. Майтрея забыл про день, в который должен был давать клятву студента. На первую лекцию в своей жизни он опоздал, за что был отчитан легендарным чудаковатым профессором перед многочисленной аудиторией. Ничто из этого не расстраивало его. "Ты мне больше не интересен". Слова эти были написаны красным на его сердце. После потери Ала Майтрее казалось, что он просто не мог расстроиться ещё больше. Всё время, которое он не проводил в университете или в дороге, он спал. Он ещё никогда в своей жизни не спал так много. И тем не менее кое-что всё же волновало Майтрею. Вошло ли уже горе в жизнь солнца? Справится ли оно? Не исчезнет ли навсегда из этого мира? Смотрит ли сейчас тоже на этот дождь?.. Город казался бесконечным. Майтрея должен был что-нибудь предпринять.

По небу обречённо скользили тяжёлые серые тучи. Последние несколько дней Майтрея каждый вечер вёл с Элом разговоры "обо всём и ни о чём". Так это называл сам Эл. Майтрея узнал о великом горе, которое неуклонно входило в жизнь Эла. Ему хотелось защитить его от этого, но он не мог. Ангел, который подарил жизнь Элу, медленно покидал этот мир. Несмотря на эти обстоятельства, их общение происходило легко и непринужденно. Оставалось всего несколько дней до начала учебного года. Для Майтреи это был первый год его взрослой жизни, а также первый год в университете. Но его мысли были заняты более важными вещами. Они с Алом ещё несколько раз играли вместе, и Майтрея даже рассказал ему про Эла, ради которого однажды пропустил игру. В конце концов Ал поставил окончательную точку в их четырёхлетней дружбе, которая казалась Майтрее очень долгой. У него никогда не было более долгой дружбы. Вместо сердца зияла открытая свежая рана. За окном раздавались пронзительные детские крики. Сегодня Эл вновь написал Майтрее. "Спасибо...". "Бряк". Майтрея знал, что боги не рождаются в этом мире. У этого, похожего на солнце, существа, на самом деле не было имени. По крайней мере Майтрея его не знал. Он обновил страницу. "Спасибо, что зашёл попрощаться", подумал он. Аккаунт был удалён. Жалеть было не о чем.

Эта августовская ночь десять лет назад была глубокой и ясной. Майтрея находился в комнате один. Мира за пределами той комнаты не существовало. На душе у него была печаль. Ал больше не хотел общаться с ним. И пусть пока он не сказал этого напрямую, Майтрея ощущал это каждой клеточкой своего тела. Ему хотелось немного развеселиться, поэтому через скайп с ним был Лен. А еще был один сайт, и они с Леном были на нём. Недавно Майтрея увидел в интернете кое-что, что показалось ему забавным, и он решил это повторить. Это была всего лишь игра. Сообщения сверкали нескончаемым потоком. Майтрея открыл очередное на автомате, и миллиарды будто бы ощутимых электрических импульсов засияли в его мозгу каким-то невозможным светом. "Бряк". Он взглянул на фото и подумал: "Привет, Эл". Конечно, он не знал этого человека. Он даже не был уверен, человек ли это. Солнце ослепило его прямо посреди бескрайней ночной темноты. Майтрея вышел на балкон и посмотрел вдаль. "Я знаю, что ты настоящий. Ты где-то там. Рукой подать.", - подумал он. Несуществующий мир, пронзаемый его взглядом, стал приобретать очертания. Небо освещало зарево теплиц агрохолдинга. В ту ночь Майтрея почувствовал, что что-то в нём изменилось уже навсегда.